Карты судьбы [= Знамения судьбы ] - Роджер Желязны

Другими словами и короче говоря, я сейчас не имел нималейшего понятия, где же в настоящее время находится мой отец, КорвинАмберский, и похоже, что никто другой этого не знал. Я сильно желал бы снова сним встретиться, потому что единственная наша настоящая встреча произошла запределами Двора Хаоса в день битвы Падения Лабиринта. Тогда он рассказал мнедлинную историю своей жизни, и этот день перевернул все мое существование. Япринял решение покинуть Двор, чтобы поискать знаний и опыта в мирах Отражений,там, где так долго жил мой отец. Я чувствовал потребность лучше понять этотмир, если хотел лучше понять отца. А этого мне очень хотелось…

Я думаю, что теперь я кое-чего на этом пути достиг, и дажебольше. Вот только отца не было рядом, чтобы продолжить наш разговор.

Я надеялся, что скоро смогу попробовать новый способпоискать отца теперь, когда проект «Колесо-Призрак» был в стадии ужепрактического воплощения — и как раз в этот момент мне на голову свалилась всяэта чертовщина. Я не слишком жестко планировал свой маршрут, но послемесяца-двух у Билла, я намеревался направиться в мой приют-аномалию и завершитьтам работу окончательно, чтобы начать новую.

А теперь вот нахлынули новые дела. И какие… Сначала нужнобыло разделаться с ними, и только тогда я смогу продолжить поиски отца.

Я медленно проехал мимо дома.

Нет, лучше не знать, что же там, внутри.

Иногда маленькая загадка предпочтительней знания наверняка.

Вечером того же дня мы с Биллом сидели на крыльце. Мы толькочто пообедали, и я обдумывал, что бы еще следовало рассказать Биллу. Посколькуя все время, так сказать, пасовал, он сам начал разговор, вернее продолжил.

— А вот еще одна вещь, — сказал он.

— Да?

— Дэн Мартинес завязал с тобой разговор, намекая на попыткуЛюка найти вкладчиков в новую компанию по производству компьютеров. Позже утебя создалось впечатление, что это была всего лишь уловка, с помощью которойон намеревался усыпить твою бдительность, а потом внезапно нанести ударвопросом об Амбере.

— Да, так.

— Но позже Люк сам все-таки затронул этот вопрос, то есть оновой компьютерной фирме, настаивая, тем не менее, на том, что он еще не входилв контакт с потенциальными вкладчиками и никогда не слышал о Дэне Мартинесе.Когда потом он увидел Мартинеса мертвым, он продолжал настаивать, что никогдараньше его не встречал.

Я молча кивнул.

— Тогда получается, что или Люк лгал, либо этому Мартинесукаким-то образом стали известны планы Люка, так?

— Я не думаю, чтобы Люк говорил неправду, — подумав сообщиля. Собственно, я тоже задумывался над этим делом. Зная Люка, как я его знаю, япросто не могу поверить в то, что Люк стал бы искать вкладчиков до того, как онбыл бы полностью уверен в реальности этого предприятия. Поэтому я и думаю, чтоон говорил правду. Как раз это больше всего и похоже на единственное случайноесовпадение во всем, что случилось. Я почему-то уверен, что Мартинес очень многознал о Люке, и ему просто требовался заключительный фрагмент информации обАмбере и Дворе Хаоса. Видимо, это был хитрый человек, и на основании известногоему, он придумал легенду, выглядевшую для меня достаточно убедительной,поскольку, и это ему тоже было известно, я работал с Люком в одной и той жекомпании.

— Это вполне логично, — ответил Билл. — Но потом, когда Люкв самом деле…

— Мне начинает казаться, — перебил я его, — что история Люка— тоже липа.

— Прости, но я не совсем понял…

— Я думаю, что он ее сочинил примерно таким же способом, чтои Мартинес, чтобы она звучала довольно правдоподобно, а на самом деле ему нужнобыло извлечь из меня необходимую ему информацию.

— Малыш, я что-то совсем запутался. Какую информацию?

— О моем «Колесе-Призраке». Ему похоже чертовски хотелосьузнать, что же это такое.

— И он был очень разочарован, когда узнал, что это всеголишь плод конструкторской фантазии, а вовсе не не основание для создания новойкомпании?

Я кивнул, улыбнувшись, и Билл эту мою улыбку не упустил.

— Постой, постой! Так это не все? Погоди, я сам… Так значит,ты мне тоже не все сказал? Это нечто существенное?

— Да.

— Вероятно, мне не следует спрашивать, если ты только несочтешь это важным и не скажешь мне. Но только ведь если это настолько важно,то у меня могут вырвать эти сведения, ты понимаешь? Я плохо переношу боль.Подумай об этом.

Я учел его совет и некоторое время сидел, размышляя.

— Я подозреваю, что это могло иметь некоторое значение, —наконец заговорил я, — но весьма относительное, и совсем не такое — я уверен —как предполагаешь ты, и не для Люка или кого-то постороннего, потому что кромеменя никто ведь даже не знает, что же это такое. Нет, я не могу дажепредставить, чтобы такая непостоянная величина вошла в наше уравнение — запределами простого любопытства Люка. Поэтому, пожалуй, я и не стануприподнимать над ней завесу тайны, хорошо?

— Это меня вполне устраивает, — кивнул Билл. — Пока что ещеостается загадкой исчезновение Люка.

В доме зазвонил телефон.

— Извини, — сказал Билл.

Он поднялся и пошел на кухню.

Несколько секунд спустя он позвал меня.

— Мерль, это тебя.

Я встал и вошел в дом. Едва перешагнув порог, я послал Биллувопрошающий взгляд, но он пожал плечами и отрицательно покачал головой. Ябыстро сориентировался, вспомнил, где стоят еще два параллельных телефона, иуказал в направлении кабинета, средствами пантомимы изобразив снимание трубки иприкладывание ее к уху.

Билл чуть улыбнулся и молча кивнул.

Я взял трубку и немного подождал, пока не услышал щелчка.Только после этого я заговорил. Пусть на том конце думают, что я поднял трубкувторого телефона для ответа.

— Алло… — проговорил я.

— Мерль Кори?

— Это я.

— Мне нужны некоторые сведения, которые, мне думается, у васесть.

Голос был мужской, чем-то мне знакомый, но кто это мог быть,я не знал.

— А с кем я говорю? — спросил я.

— Простите, этого я не могу вам сказать.

— В таком случае я должен ответить на вашу просьбу тем же.

— Но, по крайней мере, задать вопрос я могу?

— Валяйте, спрашивайте, — разрешил я.

— Хорошо. Вы друзья с Люком Рейнардом, не так ли?

Он сделал паузу.

— Можно и так это назвать, — уклончиво ответил я.